СТИХИ и ПРОЗА
Пятница, 19.07.2019, 22:32



Приветствую Вас Гость | RSS
[ Главная ] [ СТИХИ ] [ Регистрация ] [ Вход ]
Меню сайта

Форма входа

Категории раздела
Лирика (любовная) [0]Лирика (гражданская) [5]Лирика (пейзажная) [0]Лирика (городская) [0]
Лирика (религиозная) [0]Лирика (философская) [0]Лирика (мистика и эзотерика) [0]Крупные формы (циклы стихов) [0]
Крупные формы (поэмы) [0]Крупные формы (пьесы) [0]Твердые формы (сонеты, канцоны, рондо) [0]Твердые формы (рубаи, хокку,танка) [0]
Твердые формы (акростихи) [0]Свободные формы ( белый и вольный стих) [0]Свободные формы (стихотворения в прозе) [0]Афоризмы [0]
Прозаические миниатюры [0]Пародии [0]Басни [0]Стихи для детей [0]
Матерные стихи [0]Частушки [0]Поэтические переводы [0]Стихи на других языках [0]
Песни (шансон) [0]Песни (рок) [0]Песни (эстрада) [0]Песни (либретто) [0]
Песни (другие жанры) [0]Сборники [1]Произведения других авторов.(классики России, серебрянный и золотой век поэзии) [85]Произведения других авторов (классики зарубежной поэзии) [0]
Произведения других авторов. (современная поэзия. Россия,СНГ) [2]

Поиск

Главная » Произведения » СТИХИ » Произведения других авторов.(классики России, серебрянный и золотой век поэзии)

Стихотворения М.Ю.Лермонтова часть-6
10.01.2010, 05:22

- Нет, я не Байрон -

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум не много совершит,
В душе моей, как в океане,
Надежд разбитых груз лежит.
Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? кто
Толпе мои расскажет думы?
Я — или бог — или никто! 

(1832)

 

- *** -

- Оправдание -

- Отчего -

 

- Памяти А.И. Одоевского -

                1

Я знал его: мы странствовали с ним
В горах востока, и тоску изгнанья
Делили дружно; но к полям родным
Вернулся я, и время испытанья
Промчалося законной чередой;
А он не дождался минуты сладкой:
Под бедною походною палаткой
Болезнь его сразила, и с собой
В могилу он унес летучий рой
Еще незрелых, темных вдохновений,
Обманутых надежд и горьких сожалений! 

                2 

Он был рожден для них, для тех надежд,
Поэзии и счастья... Но, безумный -
Из детских рано вырвался одежд
И сердце бросил в море жизни шумной,
И свет не пощадил - и бог не спас!
Но до конца среди волнений трудных,
В толпе людской и средь пустынь безлюдных
В нем тихий пламень чувства не угас:
Он сохранил и блеск лазурных глаз,
И звонкий детский смех, и речь живую,
И веру гордую в людей и жизнь иную. 

                3 

Но он погиб далеко от друзей...
Мир сердцу твоему, мой милый Саша!
Покрытое землей чужих полей,
Пусть тихо спит оно, как дружба наша
В немом кладбище памяти моей!
Ты умер, как и многие, без шума,
Но с твердостью. Таинственная дума
Еще блуждала на челе твоем,
Когда глаза закрылись вечным сном;
И то, что ты сказал перед кончиной,
Из слушавших тебя не понял ни единый... 

                4 

И было ль то привет стране родной,
Названье ли оставленного друга,
Или тоска по жизни молодой,
Иль просто крик последнего недуга,
Кто скажет нам?.. Твоих последних слов
Глубокое и горькое значенье
Потеряно... Дела твои, и мненья,
И думы - все исчезло без следов,
Как легкий пар вечерних облаков:
Едва блеснут, их ветер вновь уносит -
Куда они? зачем? откуда? - кто их спросит... 

                5 

И после их на небе нет следа,
Как от любви ребенка безнадежной,
Как от мечты, которой никогда
Он не вверял заботам дружбы нежной...
Что за нужда?.. Пускай забудет свет
Столь чуждое ему существованье:
Зачем тебе венцы его вниманья
И терния пустых его клевет?
Ты не служил ему. Ты с юных лет
Коварные его отвергнул цепи:
Любил ты моря шум, молчанье синей степи - 

                6 

И мрачных гор зубчатые хребты...
И вкруг твоей могилы неизвестной
Все, чем при жизни радовался ты,
Судьба соединила так чудесно:
Немая степь синеет, и венцом
Серебряным Кавказ ее объемлет;
Над морем он, нахмурясь, тихо дремлет.
Как великан склонившись над щитом,
Рассказам волн кочующих внимая,
А море Черное шумит не умолкая. 

(1839)

 

- Парус -

 

- Последнее новоселье -

Меж тем как Франция, среди рукоплесканий
И кликов радостных, встречает хладный прах
Погибшего давно среди немых страданий
    В изгнанье мрачном и в цепях;
Меж тем как мир услужливой хвалою
Венчает позднего раскаянья порыв
И вздорная толпа, довольная собою,
    Гордится, прошлое забыв, -
Негодованию и чувству дав свободу,
Поняв тщеславие сих праздничных забот,
Мне хочется сказать великому народу:
    Ты жалкий и пустой народ!
Ты жалок потому, что вера, слава, гений,
Все, все великое, священное земли,
С насмешкой глупою ребяческих сомнений
    Тобой растоптано в пыли.
Из славы сделал ты игрушку лицемерья,
Из вольности - орудье палача,
И все заветные отцовские поверья
    Ты им рубил, рубил сплеча, -
Ты погибал... и он явился, с строгим взором,
Отмеченный божественным перстом,
И признан за вождя всеобщим приговором,
    И ваша жизнь слилася в нем, -
И вы окрепли вновь в тени его державы,
И мир трепещуший в безмолвии взирал
На ризу чудную могущества и славы,
    Которой вас он одевал.
Один, - он был везде, холодный, неизменный,
Отец седых дружин, любимый сын молвы,
В степях египетских, у стен покорной Вены,
    В снегах пылающей Москвы! 

А вы что делали, скажите, в это время,
    Когда в полях чужих он гордо погибал?
    Вы потрясали власть избранную, как бремя,
    Точили в темноте кинжал!
Среди последних битв, отчаянных усилий,
В испуге не поняв позора своего,
Как женщина, ему вы изменили,
    И, как рабы, вы предали его!
Лишенный прав и места гражданина,
Разбитый свой венец он снял и бросил сам,
И вам оставил он в залог родного сына -
    Вы сына выдали врагам!
Тогда, отяготив позорными цепями,
Героя увезли от плачущих дружин,
И на чужой скале, за синими морями,
    Забытый, он угас один -
Один, - замучен мщением бесплодным,
    Безмолвною и гордою тоской -
И, как простой солдат, в плаще своем походном
    Зарыт наемною рукой. 

                * 

    Но годы протекли, и ветреное племя
Кричит: "Подайте нам священный этот прах!
Он наш; его теперь, великой жатвы семя,
    Зароем мы в спасенных им стенах!"
И возвратился он на родину; безумно,
Как прежде, вкруг него теснятся и бегут
И в пышный гроб, среди столицы шумной,
    Остатки тленные кладут.
Желанье позднее увенчано успехом!
И краткий свой восторг сменив уже другим,
Гуляя, топчет их с самодовольным смехом,
    Толпа, дрожавшая пред ним

                * 

    И грустно мне, когда подумаю, что ныне
Нарушена святая тишина
Вокруг того, кто ждал в своей пустыне
Так жадно, столько лет спокойствия и сна!
И если дух вождя примчится на свиданье
С гробницей новою, где прах его лежит,
    Какое в нем негодованье
    При этом виде закипит!
Как будет он жалеть, печалию томимый,
О знойном острове, под небом дальних стран,
Где сторожил его, как он непобедимый,
    Как он великий, океан! 

(1841)

 

- Поэт -

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
    Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал -
    Наследье бранного востока. 

Наезднику в горах служил он много лет,
    Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
    И не одну порвал кольчугу. 

Забавы он делил послушнее раба,
    Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
    Нарядом чуждым и обидным. 

Он взят за Тереком отважным казаком
    На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
    В походной лавке армянина. 

Теперь родных ножон, избитых на войне,
    Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене -
    Увы, бесславный и безвредный! 

Никто привычною, заботливой рукой
    Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь с зарей,
    Никто с усердьем не читает... 

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
    Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, которой свет
    Внимал в немом благоговенье? 

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
    Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
    Как фимиам в часы молитвы. 

Твой стих, как божий дух, носился над толпой
    И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой
    Во дни торжеств и бед народных. 

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
    Нас тешат блестки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
    Морщины прятать под румяны... 

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!
    Иль никогда, на голос мщенья,
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
    Покрытый ржавчиной презренья?.. 

(1838)

 

- Пророк -

 

Категория: Произведения других авторов.(классики России, серебрянный и золотой век поэзии) | Добавил: gorrich
Просмотров: 845 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2019      Бесплатный хостинг uCoz